Волковыск в годы войны

Защитникам города Волковыска

посвящается...

Концлагерь

Концлагерь советских военнопленных в Волковыске

Уже в первые шесть недель после начала войны фашистская команда планировала взять в плен три миллиона советских солдат. В июле — августе 1941г. в Волковыске, также в других городах, оккупированных немецко-фашистских захватчиками, разместились армейские сборно-пересыльные пункты. На 7 июля 1941 года там было 7 683 военнопленных, а уже на 27 июля 1941г. — до 20 тыс. Охрану осуществляли 974-ый ландверный (призывники старшего возраста), 551-ый и 581-ый караульный батальоны.Военнопленных сначала держали в пересыльных лагерях, где их подвергали фильтрации. Затем их направляли в специальные лагеря на оккупированной территории, которые делились на лагеря для командиров и лагеря для рядового и сержантского состава. Непосредственную власть в лагерях осуществлял комендант, который имел заместителя. В штат лагерной администрации входил командир контрразведки. Охрану лагерей, как правило, несли регулярные части вермахта, которые в основном, состояли из ландверных батальонов.

План лагеря военнопленных Волковыска

План лагеря военнопленных Волковыска

В Волковыске (в казармах за городом) в июле 1941 — феврале 1942 гг. размещался дулаг №231. На 14 июля 1941г. тут удерживалось 2400 военнопленных, 700 раненых находились непосредственно в Волковыске. По состоянию на август 1941 г. через лагерь прошло 13500 человек. Охрану нес 303-й ландверный батальон. Лагерь подчинялся 102-й и 162-й пехотным, 221-й и 286-й охранным дивизиям, а также коменданту по делам военнопленных.

В 1941 — 1943 гг. в Волковыске находился шталаг №316. За время его существования тут погибли до 20000 солдат (по состоянию на 1 марта 1943 г.). Условия содержания советских военнопленных и обхождения с ними не регламентировались ни юридическими законами, ни нормами морали: скученность, антисанитария, эпидемия тифа, дизентерии и т.д. Особо тяжелой была первая военная зима. Весной 1942 состояние военнопленных немного улучшилось: увеличился хлебный паек, стали работать больницы и бани. И связано это было с острой необходимостью в рабочей силе, которую почувствовали немецкая экономика и армия. Однако условия содержания советских военнопленных оставались самыми тяжелыми по сравнению с пленниками других стран.

Рассказывают пленники:

Из воспоминаний К. И. Игошева:

Лагерь для военнопленных был создан фашистами в Волковыске в июне 1941 г. сразу после оккупации. Местом для лагеря послужил плац, где размещался штаб нашей дивизии. Каменные строения заменили немецкие штабы, а часть конюшен, где когда-то стояли армейские кони, и всю территорию большого плаца немцы обнесли снаружи двумя рядами колючей проволоки высотой в 3 метра и поставили вышки для охранников с пулеметами.

Внутреннюю территорию лагеря разбили на клетки (блоки), которые отделяли одну от одной колючей проволокой с коридором в один метр. В промежутках стояли немецкие автоматчики, в их обязанности входило следить, чтоб пленные не могли перебежать из одного блока в другой и разговаривать между собой.

На первых порах сюда гнали военнопленных. У многих гноились раны. Военнопленные разместились над открытым небом в блоках №1 — 6 по 2 — 5 тыс. человек, без всякого убежища от дождя и снега.

Издевательство, холод и голод, постоянные побои — это я видел и почувствовал на себе. Еду давали один раз в сутки, и получал её тот, кто имел посуду. Люди, у которых не было этого, подставляли свои пилотки. Из них ели и пили воду. Взамен обуви военнопленных давали деревянные колодки.

Хлеба давали 250 — 300 граммов в сутки, это был концентрат, приготовленный из деревянных опилок, мякиша, костной и картофельной муки.

Самым трудным периодом в лагере была зима 1941 — 1942 гг. Лагерь был закрыт на карантин, вспыхнула эпидемия тифа. Зимой умерло около 10000 тыс. человек.

Весной 1942 г. в лагере осталось около 500 человек. Часть отправили в Германию и только 200 — 300 военнопленных оставили трудиться в городе на разных объектах.

В 1942 — 1943 гг. в блоках №1, 2, 3 разместилось еврейское гетто, куда немцы гнали евреев и расстреливали.

Из воспоминаний П.З. Баклана:

Это был барак с широкими дверями и множеством маленьких окошек. По трёхэтажным дощатым голым нарам ползали вши. Барак, обтянутый колючей проволокой в три ряда, предназначался для "подозрительных". Между рядами колючей проволоки ходил немецкий автоматчик, кроме того, на каждом углу стояла вышка, с которой расстреливались те, кто близко подходил к проволоке. Из этого барака выносили по несколько десятков человек, которые от голода, болезней и издевательств умирали ежедневно. Немцы внутрь не заходили — боялись заразиться тифом.

Для того чтобы "нелегально" бороду подрезать или побрить, нужно было отдать свою дневную пайку хлеба. В бараке запрещалось иметь острые предметы, поэтому некоторые, в том числе и я, ходили с бородой, в которой прятались "грызуны". Мы мало между собой разговаривали, не было сил.

Кое-как пережили зиму, а весной стали приезжать "покупатели", отбирали работников для немецких помещиков и на заводы в Германию. В марте 1942 года меня отправили в концлагерь Дахау…

Концлагерь

Из воспоминаний бывшего военнопленного (фамилия неизвестна):

Мы жили в землянке длиной 20 м и шириной 6 м, в которой находилось 200 — 250 человек. Землянка не отапливалась, в неё просачивалась вода, было сыро. Кормили один раз в день баландой из вареной брюквы и картофеля. Никогда брюкву и картофель не мыли — прямо из бурта вместе с соломой и грязью бросали в котёл. И этой баланды давали 800 г. и один раз в день 250 г. хлеба пополам с опилками.

Лагерь находился недалеко от железнодорожного полотна. Между железной дорогой и лагерем были бурты с брюквой и картофелем. Для тех, кого выводили на работы, это были счастливые дни, можно было досыта поесть брюквы или сырой картошки. Но мне ни разу не выпало счастье побывать у буртов.

Наша землянка обошлась без тифа, а в лагере тиф был. Из других землянок каждый день вывозили умерших десятками на кладбище.

В лагере я познакомился с Николаем Зарубиным. Он уже был опухший, плохо передвигался. Менял свою пайку хлеба на табак, а если закуривал, то после двух затяжек терял сознание.

Был ещё один сосед по нарам, звали его Ефим. Он воевал в 1940 г. в Финляндии, был награждён орденом Красного Знамени. Этот орден он прятал и никому, кроме меня, не показывал. Ефим был ранен в правый бок, под лопатку. Он вёл дневник, но тоже скрытно, а то и за это могли расстрелять.